Сначала же связались со мной и спросили о ее судьбе по телефону. Мать позвонила. И тогда же, сразу я смогла сказать им, что она жива.
— Я позвонил Светлане Ч. примерно через час после этого, — подключается к разговору другой член группы, Виктор Б. — Что она почувствовала, она мне говорить не стала, но я сразу сказал тоже — жива. И сразу в сознании всплыл: телефонные звонки, звонящий телефон. Я сразу поинтересовался, были ли какие-то звонки после ее исчезновения. «Да, — ответили мне ее близкие, — были телефонные звонки, но на другом конце провода молчание, никто не отвечает». И тогда же, когда пришел образ телефонных звонков, пошла картинка. Я увидел ее, эту девушку. Идет по улице, я вижу, идет в обнимку с каким-то парнем. Его тоже четко видел. Из тех, кого зовут красавцами. Я видел, как они поднимались в какую-то квартирку, она на кухне готовит обед. Словом, с ней все в порядке. Я так и сказал ее близким. И еще одно — ощущение временной протяженности. Я почувствовал, через два месяца она появится. Это не словами приходит — два месяца. Я сказал, ждите ее или вести от нее через этот срок.
— У меня родилось то же ощущение, — продолжает Светлана Ч. — Два месяца. Как приходит это — объяснить трудно. Обычно, когда мы работаем вместе, мы, как бы проверяя друг друга, говорим: «Вижу то-то, чувствую то-то». Так было и сейчас. И вот прошло два месяца, мне звонит бабушка этой девушки. «Я звоню, мол, для того, чтобы вам сказать, что вы были правы: два месяца прошло. Вчера мы получили от нее первую весточку — письмо. Она возвращается».